Почему аргументы правых не выдерживают проверки логикой

Если сегодня открыть ленту новостей, заглянуть в социальные сети или почитать популярные Telegram-каналы, может сложиться впечатление, что Россия находится в состоянии бесконечной осады. Информационное пространство оккупировано агрессивной риторикой новых «русских правых» — таких движений, как «Русская община», «Северный человек» и им подобных. Ежедневно из каждого утюга на нас льются потоки обвинений в адрес приезжих из Средней Азии и Закавказья.

Но если вдуматься, больше всего в этой истерии раздражает даже не сама агрессия и ксенофобия. Куда сильнее возмущает непробиваемая тупость и пещерное невежество правых активистов. Их картина мира строится на манипуляциях, логических дырах и абсолютном непонимании того, как устроено общество. Пришло время разобрать их главные постулаты по винтикам и показать, что скрывается за фасадом «защиты нации».

Иллюзия криминального апокалипсиса

Фундамент всей правой идеологии строится на одном железобетонном (как им кажется) аргументе: мигранты совершают подавляющее большинство преступлений. Из этого ложного тезиса делается глобальный вывод о некой «природной» склонности определённых народов или представителей конкретной религии к криминалу. А дальше по цепочке следует радикальное предложение: всех выгнать, границы закрыть, ввести визы.

Чтобы разрушить этот карточный домик, достаточно открыть не националистические паблики, а официальную сухую статистику МВД России. Из года в год цифры показывают одну и ту же картину: доля преступлений, совершаемых иностранными гражданами и лицами без гражданства, колеблется в районе 2–4% от общего числа зарегистрированных преступлений в стране. Около 96% всего криминала в России совершают сами граждане России.

Откуда же берётся уверенность в обратном? Ответ прост: искусственная информационная сегрегация. Правые паблики и СМИ работают как кривое зеркало. Они намеренно выискивают, гипертрофируют и тиражируют исключительно те преступления, где фигурирует «нерусское» лицо. Если преступление совершил местный житель (что происходит в десятки раз чаще), в их ленты это не попадает — не тот инфоповод, не соответствует повестке. В результате у обывателя, читающего такие каналы, возникает «ошибка выжившего»: его мозг бомбардируют только криминальными сводками с участием приезжих, формируя стойкую иллюзию, что мигранты — это главная и единственная угроза обществу.

Мужской вопрос и логический тупик

Но давайте проведём мысленный эксперимент. Допустим на минуту, что «правочки» правы, и львиную долю преступлений действительно совершают приезжие (мы знаем, что это ложь, но подыграем им). Дает ли это право объявлять целые народы «ущербными»?

Чтобы показать абсурдность такого подхода, перенесём его на другую плоскость — гендерную. Обратимся к мировой криминологии. До 90% всех насильственных преступлений на планете (убийства, грабежи, тяжкие телесные) совершают мужчины. Женщины, безусловно, тоже нарушают закон, но их профиль — это кражи, мошенничество, коррупция, экономика. В сфере же насилия у мужчин безоговорочная пальма первенства.

Следуя логике правых, мы обязаны сделать вывод: мужчины по своей природе плохие, агрессивные и склонные к насилию. А значит, ради безопасности нам срочно нужно строить женское общество, свободное от мужчин, а весь сильный пол согнать в резервации.

Предложите эту идею любому правому активисту — он покрутит пальцем у виска и назовёт это радикальным феминистическим бредом. Он никогда не согласится с тем, что он потенциальный преступник просто по факту наличия Y-хромосомы. Но ведь именно эта логика напрашивается из его собственных рассуждений об этносах!

Правда куда прозаичнее. Мужчины совершают больше насильственных преступлений не потому, что они родились «злыми», а потому, что у них изначально больше физических сил и ресурсов для совершения такого акта. У мужчин и женщин просто разные стартовые вводные. Если на улице происходит грабёж, то по теории вероятностей с шансом в 90% его совершит мужчина. Но если мы поднимем статистику всех осуждённых за насилие мужчин и сопоставим её с миллиардами мужчин, живущих на планете, мы получим ничтожно малый процент. По этому мизерному проценту маргиналов нельзя судить о мужском поле в целом. Так почему правые позволяют себе судить о миллионах мирно работающих мигрантов по кучке негодяев?

Анатомия «этнической» преступности

Раз уж мы заговорили о первопричинах, пора объяснить настоящую, а не выдуманную националистами природу этнической преступности. Да, она существует. Но её корни кроются вовсе не в том, что какие-то нации или религии «плохие».

Проведём ещё один мысленный эксперимент. Представьте, что вы, читатель, вдруг решили пойти на преступление — например, украсть дорогую вещь в магазине. В какой магазин вы пойдёте? Совершенно точно вы не сунетесь в супермаркет у своего дома, где вас знает каждая кассирша, где вы каждый день покупаете хлеб, и куда вы вернётесь завтра. Здравомыслящий вор поедет на другой конец мегаполиса, а то и в соседний город — туда, где он чужой, где его никто не знает и куда он больше никогда не вернётся. В криминальном мире это называется «работать гастролёром».

С этнической преступностью работает абсолютно тот же социально-психологический механизм. Главным криминогенным фактором становится не разрез глаз или паспорт, а нахождение вдали от дома. Когда человек вырван из привычной социальной среды, когда рядом нет семьи, соседей, старейшин, которые могли бы его осудить, социальные тормоза ослабевают. Пребывание в статусе «чужого в чужом городе» создаёт ложное чувство анонимности и безнаказанности. Это проблема социальной географии, а не генетики.

Маргиналы против маргиналов

Отдельно стоит разобрать тему сексуальных преступлений. Это любимый конёк правых, которые кричат, что «насилуют только мигранты». В абсолютных цифрах это снова ложь, но ради объективности признаем: процент приезжих в этой конкретной категории действительно может быть выше. Однако националисты и здесь совершают грубейшую ошибку (или намеренную манипуляцию), сравнивая несравнимое.

Когда правый активист рассуждает на эту тему, он берёт узбекского маргинала, приехавшего со строек на заработки, и сравнивает его со среднестатистическим русским семьянином, айтишником или менеджером, который никого насиловать в принципе не собирается. Вывод правого: «мы — цивилизованные, они — дикари».

Но стоп! Подобные преступления — это удел маргинальной среды. Значит, по всем законам логики и социологии маргиналов нужно сравнивать с маргиналами. Будь справедлив! Сравнивай равное! Сравнивай дно с дном.

И вот здесь открывается крайне неприятная для правых истина. Русский маргинал — это, как правило, человек с глубочайшей, тяжёлой алкогольной зависимостью. Для совершения изнасилования, как бы цинично это ни звучало, нужно определённое здоровье. Здоровье же отечественного маргинала безнадёжно убито десятилетиями запоев. Если называть вещи своими именами, у него, извините, «уже просто не стои́т».
Кроме того, систематическое употребление алкоголя полностью смещает центр удовольствия в головном мозге. Русскому алкоголику женщины банально не интересны — его главный инстинкт направлен на поиск бутылки водки.

Таким образом, местные маргиналы совершают меньше сексуальных преступлений вовсе не потому, что они более духовные или моральные. У них просто физиологически другая специфика деградации.
Зато в других категориях маргинальных преступлений коренное население держит абсолютную, недосягаемую пальму первенства: кровавые пьяные поножовщины на кухнях, бытовое насилие, бессмысленный вандализм и погромы остановок «по пьяной лавочке».

И есть ещё одна поразительная категория преступлений, где доминируют именно местные, причём часто — сами сторонники правых взглядов. Это живодёрство. Если внимательно изучить профили догхантеров, они почти всегда пересекаются с радикальным национализмом. В чатах той же «Русской общины» и аналогичных групп призывы к жестоким расправам над бродячими собаками — обыденное дело. Насилие там культивируется, просто ищет «социально приемлемый» для них выход.

Заяц, который верил волку

В сухом остатке мы подходим к главному: вся борьба правых с «этническим криминалом» — это от начала до конца фальшивка. Преступления для них — не более чем удобный предлог.

Если мигранты вообще перестанут совершать преступления, правые не успокоятся. Они скажут:

«Их всё равно слишком много, они отнимают наши рабочие места»

Если же мигрантов и вовсе станет мало, они скажут:

«Они просто другие, чужие, они ходят в другой одежде, не так говорят, и в целом не нужны»

Сущность этих движений — чистая, ничем не обоснованная ксенофобия. Для них иностранец, мигрант, человек другой национальности виноват просто по факту своего существования рядом с ними. Пытаться угодить таким людям, пытаясь вести себя «идеально», — занятие абсолютно бессмысленное.

В связи с этим вспоминается старый грустный анекдот про зайца, который искренне верил, что если он будет вести себя очень хорошо, уважать лес и ни с кем не ругаться, то волк его не съест. Заяц не понимал главного: волку абсолютно плевать на его поведение. Волк ест зайца не за то, что заяц нарушил закон. Волк ест зайца просто потому, что заяц — это жертва по умолчанию.

Правые движения смотрят на мигрантов точно так же. Их цель — не закон и порядок. Их цель — найти оправдание своей ненависти. И обществу давно пора перестать искать в их пещерных лозунгах хоть каплю здравого смысла.